Страх – это прекрасная тема.

Страх – это важная тема.

Обычно люди со страхами борются. Они ставят себе задачи побороть большое количество страхов. Страх – это такой враг. Как им наиболее эффективно бороться со страхом?

Страхи бывают разные. Обычно страх – это естественный механизм реагирования либо на новое, либо на переход в новую ситуацию, в новые состояния. И это обычная, стандартная физиологическая реакция, которая в ряде ситуаций, конечно, оправдана. Но в ситуации развития страх, конечно, мешает. Но это всегда сигнал, который символизирует, что у вас чего-то не так и в этом месте нужно разбираться. Это всегда сигнал.

А как разбираться?

Как правило страх всегда фиксирует несоответствие намерения и реальной ситуации. У вас где-то стоит блок, который не позволяет вам ваше намерение реализовать. Это всегда так.

Т.е. страх – это блок?

Конечно, да. Страх – это всегда закрытость. Есть ситуации, которые требуют открытой конфигурации, открытой структуры. Оно не открывается и соответственно, взаимодействия не происходит.

А страх у детей? Страх темноты, например?

Такая же ситуация. Поскольку у детей нет представлений о том, что такое темнота, это неизвестное пространство Поскольку это пространство – неизвестное, оно закрыто. Там нет ни информации, ни знаний, ни навыков поведения. Поэтому вызывает страх. Но в ряде ситуаций страх является ограничителем и сохраняющим механизмом, поскольку пусть лучше он боится темноты и подходить к окну, нежели вывалится оттуда. В этом смысле страх это такая вещь, с которой сильно бороться не надо, надо степ бай степ с этим работать. Потому что, если сильно работать со страхом – можно в окошко вывалиться, т.е. не бояться ничего.

Вот есть, например, страх полетов на самолете. Где люди понимают, что все будет нормально, но все равно боятся и ничего с этим сделать не могут. Как решать эту проблему?

Ну вот смотри. Как правило страхи высоты и страхи полетов на самолете связаны с какими-то глубокими детскими психологическими травмами. Как правило это посттравматическая ситуация. Либо ситуация культурно где-то переданная, но которая базируется на какой-то непроработанной зоне, которая где-то в раннем возрасте зафиксирована. Соответственно, ситуация проработки этих страхов – она напрямую завязана на работу с доперсональным уровнем сознания. По этому есть масса разных технологий в современных психологических методиках, которые не индустриальные, а постиндустриальные, в трансперсональной психологии, в какой-нибудь психологии новой волны, в которой прорабатываются ситуации и на них наклеиваются новые идентификаторы. На старые состояния.

Второе. Страх обычно связан с повышенным эмоциональным накалом, который не может компенсироваться, разрядится в адекватной форме. Соответственно, можно использовать для этого психологические методы и психологическую культуру. Опять-таки, можно взаимодействовать с людьми, которые не боятся или которые также прорабатывают эти страхи. Это вопрос опять же сообщества, коммуникации. Поскольку вы можете в ситуации какой-нибудь психологической уязвленности пообщаться с людьми, которые сильно боятся, вам этот страх передастся и зафиксируется как модель. И вы его просто воспримите, получите передачу этого страха и будете также бояться. Можете наоборот провзаимодействовать с людьми, у которых этого страха нет, и получить передачу этого состояния, этого интерпертационного ярлыка. Это опять вопрос коммуникации и тоже вопрос образования. Поскольку понятно же, что люди, которые никогда не летали на самолетах, которые выросли в деревне, они смотрят на самолет и боятся страшно.

Может ли человек побороть у себя все страхи, которые есть? И нужно ли это делать?

Не думаю, что нужно все страхи. Во-первых некоторые страхи несут защитную функцию. Некоторые страхи являются ограничителями, весьма полезными на данном этапе развития. Вот если вы куда-то разворачиваетесь, двигаетесь, у вас стоит задача, а там есть страх, тогда с этим страхом нужно работать. А если у вас есть страх, который выполняет защитную функцию, например, вам страшно сунуть руку в огонь – это нормальный страх, ну не суйте руку в огонь, ну и что, нормально боитесь, потому что рука сгорит.

Но очень часто наличие страхов, особенно в мужской среде воспринимается как слабость. Если я чего-то боюсь – значит, я слаб. Значит мне нужно с этим бороться.

Это иллюзия, поскольку есть разные мужские среды, а компетентные мужские среды, где достаточно эффективные люди, они к своим страхам относятся достаточно щепетильно и выстраивают ряд ситуаций контекстных, чтобы этот страх не возникал. Например, ситуацию страхования рисков, ситуацию защиты и т.д. И это ведет к эффективности их позиции.

Люди, которые, грубо говоря, либо с низким культурным уровнем, либо из неблагополучных семей, они все время показывают, что им не страшно, в силу того, что их модель мужского поведения предполагает, что очень бесстрашные люди, это которые могут себе бычком руку прожечь и т.д. Это застрявшие подростковые психологические модели, всего лишь, и люди, которые наиболее эффективны в бизнесе и финансах, если вспомнить всех наших олигархов, это все очень осторожные люди, которые никогда со своими страхами не борются, наоборот, используют их в качестве механизма для организации безопасного бизнеса. Посмотрите на всех олигархов, один из них забыл, что такое страх и оказался известно где. Все остальные – очень страховые люди, учитывая также, что большинство их них – евреи, а у евреев чувство страха гипертрофировано.

Как молодым людям выйти их подростковой фазы развития, когда со страхом надо обязательно бороться и демонстрировать всячески, что я не боюсь?

В отношении страха нельзя выйти их подростковой фазы развития. Надо развиваться через те параметры, которые природно наиболее эффективны, наиболее мощные конфигурации. Называются качества или таланты. Соответственно, если через них ситуацию разворачивать, то весь контекст будет туда подтягиваться. А если они будут все время жечь себе руку сигаретами, то получат себе ситуацию садомазохизма, будут кайф получать. Поскольку все садомазохистские модели – это ситуации борьбы со страхом. Не очень конструктивные, на мой взгляд.

Т.е. это люди, которые борются … через получение ….

Через получение удовольствия, конечно.

А получение удовольствия от наличия страха, это тогда что получается?

Садомазохизм получается. Он наличия страха или от внушения страза другим людям.

Т.е. люди, которые предпочитают садомазохизм, если они вырастают, то их сексуальные наклонности могут измениться?

Если они развиваются и зашкаливают эти психологические модели и состояния, то эти ситуации перестают их удовлетворять. Они становятся неинтересными. Потому что люди зрелые прекрасно понимают, что у них есть вот такие сильные зоны и вот такие слабые зоны. И это уже конфигурация. Если эффективно развивать сильные стороны, это слабые зоны как-то балансирует. Поскольку есть же ситуация ограниченности по времени жизни. Поэтому понятно, что двигаться надо в эту сторону, а вот здесь, с такими ногами, сколько не прыгай, прыгуном не стану. И в этом смысле прыжка бояться не надо – ну можно ноги сломать, просто не прыгай, ведь можно другим чем-то заниматься.

Ну … есть же целая теория: если ты обнаружил у себя какую-то слабую сторону, а слабые стороны, они как раз связаны со страхом, то надо все свои усилия бросать именно на то, чтобы проработать эту зону.

Если эта слабая сторона мешает тебе в твоей основной реализации, то да, желательно туда активность какую-то направлять. Если она тебе никак не мешает, ну, грубо говоря, ты боишься, например, зеленых бабочек после восьми вечера. Тебе это так-то мешает в жизни? Если нет, то забей ты на этих бабочек. Ну боишься, ну и хуй с ним! Потому что в обычной жизни ты бабочек встречаешь редко.

Не, ну а как же так? Вдруг какая-то девочка увидит, что я боюсь зеленых бабочек, и тогда я не буду ковбоем Мальборо.

Если нормальная девочка, то поймет, что ты – живой человек. Поскольку если ты не боишься ничего, то … и девушка у тебя такая. И нормально у вас все, баланс. Друг другу дальше ебете мозг и все.

А какие девушки предпочитают молодых людей, которые ничего не боятся? Или демонстрируют, что они ничего не боятся?

Это подростки. Как правило.

Ну мы же сейчас говорим о подростках не как о физиологическом возрасте, а как о психологическом.

Это тип модели. Это подростковая модель сознания. Люди, которые живут во фрустрации, когда у них все время нереальные ситуации, нахлобученная изнутри модель поверх реальных ситуаций. Это фрустрированные люди, про это в психологии много написано, психология специально этим занимается: как с этим работать, как эти фрустрации снимать. Все живые люди – они не идеальные, они не святые, они со слабыми местами, это обычное, нормальное дело.

Опиши психологический портрет женщин, которые предпочитают мужчин с отсутствием страха.

Я не компетентен в этом. Я никогда этим вопросом не занимался – психологическими портретами женщин, которые предпочитают бесстрашных мужчин. В жизни таких не видел. Только в кино – такое. Поэтому я не имею представления об их психологических моделях.

А ты не побоялся сейчас сказать, что ты чего-то не знаешь.

Ну а что такое? Не знаю. Боюсь, но говорю. Потому что же проверят – действительно не знаю. Мне такие женщины не попадались. Скажу честно. Моим друзьям … ну не видел. В живых не видел. В кино – видел, а в живых – нет. Подростков видел в школе, девочек таких.

Вот что это за девочки?

Девочки, которые находятся в периоде становления сексуальности, у них какие-то мифы про мужчин, которые потом развеиваются в процессе жизни, в процессе опыта. Все нормально. У всех людей так.

А ты чего боишься? Есть ли у тебя какие-нибудь страхи?

О! Да, конечно, есть. Я, например. Боюсь закрытых помещений, у меня есть легкая клаустрофобия.

Ты с этим борешься или ты просто открываешь помещения?

Не борюсь, но стараюсь с этом что-то делать, когда, например, у меня в армии было жуткое чувство страха, когда меня в каком-то подвале закрыли. Очень неприятное ощущение какой-то паники. Еще недавно меня приятельница закрыла в машине, в которой включилась сигнализация, у меня тоже была паника, потому что ты не можешь ничего сделать, во вторых – у тебя ощущение, что ограничена свобода. Но эта ситуация в моей жизни встречается не часто, хотя, конечно, я пытаюсь выстраивать медитации, если в такую ситуацию попадаю.

Фактически, мы приходим к выводу, что у всех людей есть свои страхи и не всегда с ними нужно бороться.

Но если они тебе мешают тебе развиваться, то с ними надо что-то делать, как минимум, выстраивать навык жития с этими страхами, чтобы они не были сильно деструктивны. Это вопрос баланса и контекста.

А вот всякие тренинги борьбы со страхами. Они помогают?

Это зависит от того, что за человек их ведет. Как всегда. Потому что есть инструменты, а есть люди, которые их передают. Есть мотивации этих людей. Я думаю, что практики коммуникативного характера – да. Есть практики, которые могут передавать другие состояния, другие ощущения. И, опять-таки, это образовательные модели, где эти страхи можно проработать. Я думаю, что проработать можно любые страхи при сильно поставленной задаче. Есть масса людей, которые боялись высоты и все время прыгали с парашютом. Любые страхи, конечно, можно проработать, вопрос, нужно ли тратить на это время.

Что делать в ситуации, когда ты находишься внутри страха. Вот ты очень сильно боишься, и он тебя просто затмевает?

Ты знаешь, я могу здесь только мифы всякие сказать. Доподлинно компетентно не знаю. В спецслужбах говорят, что нужно глубоко дышать и визуализировать разные спокойные картинки. Очень глубоко дышать и разговаривать со своим сердцем, снижая сердечный ритм.